8 800 511 04 80 info@lightinhands.ru

Сладкие дни нашей встречи

Сладкие дни нашей встречи
Дата публикации: 26.09.2022

39 недель 6 дней, я в роддоме. За последние несколько дней быстро упал гемоглобин: 97, 87, 73… Железа в крови много, но к клеткам не поступает. Ставят диагноз HELLP-синдром и говорят, что нужно срочное кесарево сечение. На начало операции гемоглобин уже 65.

Лёнька

Десять минут — и Лёньку несут поцеловать в бархатную макушку. Какая это сладкая встреча! Он хмурится и пытается на меня смотреть. Дальше меня переводят в послеоперационную палату, и его приносят мне кормить. Первое прикладывание, у меня что-то получается, кормлю, а другой рукой снимаю фотографию для мужа. Пытаюсь понять, на кого похож. Второе кормление, 3 часа ночи. Сынок вялый, еле ест. Педиатр забирает на обследование. Мне что-то говорят, я ничего не понимаю, плачу. Делают переливание крови. Звоню психологу за помощью, чтобы хоть как-то взять себя в руки.

Дальше меня ждали 27 дней в реанимации при роддоме. Первый диагноз – пневмония, как выяснилось позже, ошибочный. Ставят сипап (трубочки с кислородом), так как плохо дышит, скапливается жидкость в лёгких. Я с послеоперационным швом, хожу в другой корпус, точнее, ползаю – надо сцеживать молоко и посидеть с сыном. Есть подозрение на порок сердца. Через 10 дней должны перевести в отделение кардиологии, но заведующая падает и ломает ногу. Ждём, пока другой врач примет решение. Врачи надеются, что вот-вот терапия подействует, и мы начнём дышать сами. После последнего переезда у Лёньки была температура 39, не хотят подвергать риску.

Но чуда не случилось, улучшений нет, и нас переводят в Филатовскую больницу. Вечером того же дня подтвердили диагноз ТАВЛД – тотальный (значит все 4 вены) аномальный дренаж лёгочных вен. Это значит, что вены, которые приносят кислород, все присоединены к правому предсердию, а должны быть – к левому. Спасает только овальное окно, которое от напора не закрылось, но кислорода поступает мало.

Три счастливых дня

Меня отправили домой, в реанимацию Филатовской родителей не кладут. Но домой я поехать не могу – Саня заболел коронавирусом. Еду к родственникам. Езжу целыми днями, в пробках, мало сплю, грудь разрывает от молока. Лёньке дают препараты для сердца, от отёка, и вот он сам дышит и похож на самого обычного ребёнка. От пневмонии нет ни следа (она появилась потому, что он плохо дышал). Через неделю мне звонят и сообщают, я могу ложиться к нему.

И тут начинаются самые сладкие три дня. Они мне дают сил жить и хоть как-то не сойти с ума. Я сплю с ним в одной палате, купаю в ванночке, кормлю, укачиваю на руках, беспрестанно целую. В первую ночь он каждые 10 минут звал меня и сладко засыпал на моих руках, убедившись, что мама здесь, мама рядом и не уйдёт. Состояние у нас отличное, анализы хорошие, операцию запланировали на 8 февраля в 12:00.

Пришла анестезиолог, я как-то скомкано прощаюсь, целую Лёнькину мягкую макушку. Думаю, что ничего страшного, мы же скоро увидимся. Леонид активно сосет пустышку и хмурится: последний раз ел четыре часа назад. Меня отправляют домой, так как после операции дети лежат в реанимации 4-10 дней.

Сердце

Операция была на открытом сердце, подключали аппарат, который качает кровь.

Встреча с врачом в 18:00. Мы с мужем не находим себе место, кружим вокруг больницы, идём в кафе, чтобы немного отвлечься. В холле больницы встречаем родителей, чьи дети пережили когда-то такую операцию, они нас подбадривают. Выходит хирург, явно уставший, и говорит, что после операции сердце не запустилось. Поставили кардиостимулятор и не зашили грудину. Я плачу. Врач предупреждал, что такой исход может быть, в 1% случаев. Я понимаю, что ничего хорошего. Но самое важное – это пережить первую ночь, она самая сложная и самая опасная.

Едем домой, все меня успокаивают, что будет всё хорошо. В 21:00 звоню в реанимацию – состояние тяжёлое, нестабильное. К трём часам ночи я еле успокоилась, засыпаю, просыпаюсь от звонка в 7:00:

«Наталья, соболезнуем, но Леонид умер в полночь. Не стали вам звонить ночью. Остановка сердца сначала была в 21:30, откачали. Вторая реанимация в 23:50, но терапия не помогала. 15 минут всем отделением пытались его спасти. Соболезнуем».

Муж тут же проснулся и прибежал в зал. Мы сидели, плакали, скулили несколько часов, пытаясь осознать своё горе.

Прошло полгода с момента потери. Уже не разрывает от боли, я научилась с ней жить, просто плачу. И больше всего на свете мечтаю о ребёнке. И как жаль, что нельзя вернуть сына.

Наталья




Вы можете Помочь
visa мир maestro mastercard
Помочь сейчас
Вы можете Помочь

Регистрация

Чтобы скачать брошюру, зарегистрируйтесь на сайте

Авторизация

Чтобы скачать брошюру, авторизуйтесь на сайте