8 800 511 04 80 info@lightinhands.ru

Мой маленький сын

Мой маленький сын
Дата публикации: 19.04.2022

Была очень теплая весна, когда случилась моя волшебная беременность. Мне было 19 лет, мы с моим любимым решили пожениться. Свадьбу назначили на 5 августа. Всё было так волнительно, так радостно. Всё лето я ела ягоды и наслаждалась растущим животом. Никакого токсикоза, болей, идеальный первый скрининг – чудесное время. Мы устроили предсвадебную фотосессию, на которой сделали пару фотографий с акцентом на мою беременность. С нетерпением ждала 2 августа – именно тогда я должна была узнать пол своего малыша.

Редкий диагноз

Мы пошли на УЗИ вместе с мужем, доктор внимательно всё смотрел, диктовал под запись, но в какой-то момент замолчал. Сменил датчик и снова долго водил, и тут я услышала: «ВПР (врожденные пороки развития)». Я почти беззвучно прошептала мужу, что это плохо, но и подумать тогда не могла, насколько. Далее врач озвучил диагноз: «Алобарная голопрозэнцефалия». Позже я узнаю, насколько это редкий и страшный диагноз, а пока врач говорит о каком-то срочном консилиуме, совершенно не объясняя, что это. Я умоляю сказать его, что с моим малышом, на что он отвечает, что полушария мозга не разделились, и ему очень жаль. Помню, как, задыхаясь, выбежала из кабинета под взглядами беременных, сидящих в очереди. Помню, как рыдала, сидя на коленях на асфальте и кричала, а мой муж, совсем ещё мальчишка, абсолютно не знал, что делать, и только повторял, как мантру: «Всё будет хорошо». Но хорошо не было, ни в этот день, ни после.

3 августа мы с мужем ходили в церковь. Мы собирались венчаться после свадьбы. На причастии я рассказала батюшке о произошедшем. Он попросил меня остаться после службы. То, что я услышала от него, надолго засело в моей голове и сжирало меня. Он сказал: «Лучше быть великомученицей, умеревшей в родах, чем собственноручно позволить убить своё невинное дитя».

«Чудес не бывает»

4 августа я приехала на консилиум в «Центр планирования семьи». Врач из кабинета УЗИ отказалась меня принимать, так как я не записана, а приехала срочно и по рекомендации. Ей было всё равно, она только повторяла, что ей за меня не заплатят. В итоге, грубо и больно водя датчиком по животу, она с ухмылкой сказала мне: «Ну и что тебя сюда направили, ну ясно же: чудес не бывает». Мне стоило огромных усилий не упасть снова на пол в рыданиях. Далее с заключением я пошла к заведующей центра планирования семьи, которая, ничего толком не объяснив, сказала, что меня экстренно госпитализируют прямо отсюда, потому что срок большой, и мне не смогут сделать прерывание, если не поторопиться. Я тихо сказала, что не могу поехать, ведь у меня завтра свадьба, на что услышала: «Вот сначала жениться надо, а то у вас «таких» уроды и рождаются». И дала направление на прерывание на 8 августа.

Моя мама предлагала отменить всё торжество: ресторан, гостей, фото. Все знали, что я беременна, но никто не знал, что ребёнка не будет. Мысли о том, каково это будет, объяснять всем причину отмены свадьбы, причину, по которой у нас с мужем не будет малыша, сводили меня с ума. Я была раздавлена, не было ни одного способа описать и выпустить эти эмоции. Я почти не спала.

На свадьбе мы попросили тамаду убрать все конкурсы, связанные с малышом. Свадьба была на высоте, это ведь самый счастливый день в жизни пары. Я держалась как могла. Но дома, ложась спать, муж впервые не обнял и не погладил мой живот, и тогда я поняла – это конец.

Роды

8 августа я приехала в больницу, где мне дали таблетку для вызова родов. В палате нас таких было семеро. Кто-то после аборта, кто-то, как я, приехал «терять» своё счастье. Ужаснуло меня то, что, когда я зашла в палату, прямо на соседней кровати женщина рожала своего мёртвого малыша. Это было ужасно. В палате не было медицинского персонала, только пациенты. Когда она родила, кто-то позвал медсестру, которая забрала простыни в крови и тельце. Меня ждало то же самое.

9 августа, после второй таблетки, в 9 вечера начались схватки. Это была агония. К 5 утра я ушла в туалет и скулила там, чтобы не будить соседей. В 7 пришла санитарка и загнала меня в палату, чтобы я не родила ей на чистый пол. В 10:00, 10 августа, родился мой сын, 320 грамм, 23 сантиметра, на сроке 22 недели. Я была в палате одна. Он лежал у меня между ног на койке, я так хотела его подержать, но сил не было совсем, я смогла только посмотреть на него и взять за крохотную ручку. Минут пятнадцать я лежала со своим мёртвым сыном, разглядывая его, стараясь запомнить каждую черту.

Пришла санитарка, швырнула на моего ребенка какую-то простынь и забрала его. Мой сын выглядел как обычный ребенок, маленький, конечно, но совершенно обычный. У него были милейшие ручки, носик и губки. Я хотела бы его похоронить, но мне не дали, ведь он родился меньше 500 грамм весом. Это меня убивало. Вскрытие подтвердило диагноз.

Жизнь после

Очень долгое время я не жила. Было тяжело видеть своего мужа, своих родителей, и знать, что только я видела этого ребенка, что он был, что он существовал! До сих пор считаю, что будь у меня возможность его подержать на руках и похоронить, мне было бы легче.

Прошло 5 лет. Ему было бы 5, но его нет. Сейчас у меня двое прекрасных детей – сын и дочь. И я очень рада, что я мама. Только я так и не смогла понять, для чего это с нами случилось. Я никогда не забуду своего первенца. Никогда не забуду этих жестоких и бездушных людей, сопровождавших меня в моем аду. Я нашла фонд «Свет в руках» только спустя 2 года после трагедии и, наконец, решилась написать свою историю.

Сейчас, когда я стала старше, я понимаю, что всё, что происходило со мной в медицинских учреждениях, недопустимо и незаконно, и, будь я умнее тогда, будь у меня профессиональная поддержка, всё могло бы быть иначе. Если бы был психолог, который поговорил бы со мной или с моими родными, объяснил им, как себя вести, всё было бы иначе.




Вы можете Помочь
visa мир maestro mastercard
Помочь сейчас
Вы можете Помочь

Регистрация

Чтобы скачать брошюру, зарегистрируйтесь на сайте

Авторизация

Чтобы скачать брошюру, авторизуйтесь на сайте